Начнем с начала: мул – не осел.
Осел, принадлежащий к семейству лошадиных, страдает от заниженной самооценки: небольшого роста, скромное, длинноухое создание, которое после спаривания с лошадьми производит на свет мулов. Другими словами, ослы – это всего лишь грубый неблагородный металл, из которого получается превосходный сплав — мул. Назвать мула ослом – в лучшем случае, это ошибка новичка, которая может вызвать презрительный взгляд бывалого погонщика. В худшем случае, это высказывание весьма провокационно.
Мулов называют Джек (самцов) и Дженни или Молли (самок). Бывают голубые мулы, хлопковые мулы, сахарные мулы и мулы-шахтеры. Есть даже мул-мамонт, весящий тысячу фунтов. Джордж Вашингтон разводил мулов. Однако все мулы имеют стойкий иммунитет к политике. Мулов-идеалистов не существует.
Maybe she will, maybe she won’t.
John Stanmeyer
Являясь гибридами, мулы биологически стерильны, что может отчасти объяснить их нрав: они сердиты на весь мир.
У мексиканцев есть поговорка: Una mula piensa por lo menos siete veces al día como matar el amo. “Мул размышляет, по меньшей мере, семь раз в день, как бы убить хозяина.” Конечно, это преувеличение. Однако нельзя не согласиться с подспудным смыслом этого афоризма.
Мулы не выносят, когда им дают клички.
Дилетанта это может удивить. Действительно, мула можно назвать как угодно. Например, каждый из моих спутников в путешествии по Турции давал нашей белой Дженни различные имена. Дениз Килидж назвал ее Барбара по причинам, известным только ему. Мустафа Филиз прозвал ее Солнышко. Мурат Язар звал ее Милашка. Джон Стармейер, мой фотограф и коллега, обращался к ней «Снежинка». Я предпочитал Киркатир, турецкое имя, означающее «серый мул». Это первоначальная кличка, которой ее наградил предыдущий владелец. Он был дровосеком из лесистых холмов близ города Мерсин, и принадлежал к религиозной группе Алеви. Дело в том, что, как и все мулы, она не откликается ни на одну из кличек, присвоенных ей нами, простыми смертными. Киркатир не приходит, когда ее зовут, и на свист она не откликается. А приходит лишь тогда, когда ей хочется. Но это случается нечасто.
Киркатир 22 года.
Mules eat everything. (One of my cargo mules in Jordan, Selwa, ate my Bedouin guide’s walking stick.)
John Stanmeyer
Сколько это для мула? Примерно лет пятьсот. Идти рядом с Киркатир – все равно, что отправиться в поход с самым древним живым существом на планете Земля. Как совершать воскресную прогулку, будучи привязанным к мамонтовому дереву или остистой сосне. Когда я впервые взял ее в пробный поход в июле, я заметил морщины на ее шкуре вокруг вьючного седла. “Сколько ей лет?” – спросил я ее хозяина. Хозяин, Ахмед, возвел очи к небу. Воздел руки к небу. Пожал плечами. Ахмед - ходячий комедиант. Её документы, выданные после продажи, раскрыли всю правду.
«Да не такая уж она и старая», - фыркнул Дениз Килидж. Он сторговал ее еще до моего приезда в Турцию и сейчас чувствовал всю ответственность. Первый день нашего похода по Турции Дениз шел, мрачно уткнувшись в свой смартфон. Упорно искал веб-сайт, который мог бы подтвердить, что мулы могут прожить лет 50, а может и целый век.
Мулы едят все.
В пешем походе через всю страну такой выносливый желудок – весьма полезное качество. Лошади гораздо привередливее. И все же, чрезмерный аппетит мулов имеет свои недостатки. В Иордании, где я шел с грузовыми мулами, одно из животных, Сельва, съела посох моего проводника-бедуина, Хамуди Энвайе. Найти подходящую для посоха палку в безлюдной пустыне весьма сложно. Хамуди проклинал Сельву. Через несколько дней после долгих и упорных поисков такую палку он все-же нашел. Сельва съела и ее.
Мулы умнее лошадей.
Этот факт о племени мулов хорошо известен. Мулы, например, никогда не станут рисковать без необходимости. Взгляните в темную глубину глаз мула: за этой бездонной сетчаткой вы уловите, квадратичные уравнения, струящиеся каскадом, как планктон. Мулы всегда просчитывают все шансы. Киркатир – мул очень осторожный. Она соблюдает все знаки и законы дорожного движения. Останавливается перед всеми «лежачими полицейскими», установленными на дорогах, чтобы снизить скорость автомобилей. Она делает это уже очень давно.
Однажды после обеда мы с Денизом пришли к ветеринару около турецкого города Газиантеп. Мы хотели получить заключение специалиста.
Walking with Kirkatir (aka Snowflake, and many other honorifics) is like trekking with the planet’s oldest living being.
John Stanmeyer
«С нашим мулом проблемы», - сообщили мы ветеринару, худому молодому человеку с оценивающим взглядом, который сидел за своим столом в белом медицинском халате. «Наш мул всю ночь ведет себя очень странно. Когда мы привязываем ее к дереву в лагере, она начинает без остановки шагать взад-вперед — да-да, взад-вперед. Как будто исполняет какой-то странный танец, вот так…».
И мы с Денизом изобразили, как могли, румбу Киркатир: стоя плечом к плечу, мы сделали три шага вперед, драматично описали головами широкий круг по часовой стрелке, затем сделали три шага назад. Может быть, спросили мы ветеринара, наш мул страдает от какого-то непонятного невроза, которому подвержены мулы? Или от бессонницы? А может наш мул сошел с ума?
Мы повторили наш танец три или четыре раза. Для ясности. Для точности диагноза.
Ветеринар переводил глаза с нас на толпу, которая начала собираться перед открытой дверью больницы. Нет, наконец-то сказал ветеринар. Он уверил нас, что мул был совершенно нормален.
Kirkatir gears up for a long walk.
Video by Paul Salopek
