«Повторите мне еще раз»,- слышу я озадаченный голос из сотового телефона. «Вы хотите провести в Грузию осла»?
«Нет, вьючного мула».
«Мула»?
«Ну знаете, гибрид осла и лошади».
«Я знаю, что такое мул».
Это Ника Зурашвили.
Ника — сотрудник друга знакомого коллеги. По поручению своего начальника, Давида Лордкипанидзе, директора национального музея Грузии в далекой столице Тбилиси, а также по требованию Посла Грузии в Соединенных Штатах, Его Превосходительства Арчила Гегешидзе, а также по вежливому настоянию Национального Географического Общества, Вашингтон, Д.С., на Нику взвалили деликатную и необычную работу: помочь одной самке мула, Киркатир, иммигрировать из Турции в Республику Грузия. Ника - адвокат. Также он видавший виды логист. Специалист по улаживанию конфликтов. Специалист по решению проблем. Один из лучших в мире мастеров на все руки— ловкач, организатор, творческий помощник во всем. «Я вам перезвоню»,- бодро говорит он мне. И действительно перезванивает пару дней спустя. На обочине заснеженной дороги в Кавказских горах, в Турции, вдруг звонит мой телефон. Ника вздыхает. Он перепробовал все. Он приставал к всевозможному начальству. Он уговаривал политиков. Но существуют законы. Ветеринарные ограничения. Карантины. «Мне очень жаль»,- говорит он. «Переправить это животное через границу невозможно».
И вот, я должен был отдать своего мула.
Киркатир: преданная душа, верная, не жалующаяся ни на что, серьёзная, стоик с торчащими зубами и пристрастием к печенью из пачки. Да, она уже совсем не молода. Её резиновые морщинистые губы обвисли. Её копыта стучат по каменистым дорогам совсем не быстро. Но она мудра. Она не терпит глупости. И, как прирожденный путешественник, знает все сюрпризы, с которыми можно столкнуться в пути. Когда печет солнце, она сразу же прячется в тень. Она неукоснительно придерживается основного правила длительного похода: отложить про запас немного жира. (Что бы ни случилось, она ест без устали, постоянно, можно даже сказать, невротично: я видел, как она откапывала копытом пожухлую зимнюю траву из-под слоя снега в один фут.) Она была моим молчаливым компаньоном на всем пути через необъятные просторы Турции. Уставшее от мира существо, рожденное из красной пыли Малой Азии, наслоившейся в ходе истории. Её черные глаза не выражают восхищения от окружающих нас неизменных красот: рядов винограда с сочными гроздьями, упруго змеящихся коричневых волн Евфрата, сияющих снежных шапок Кавказа. Пять месяцев подряд — в мечетях, каменных хижинах или скромных привалах под фисташковыми деревьями — я совершал один и тот же утренний ритуал: сонно оглядывался вокруг в поисках Киркатир. И мог успокоиться, только увидев её на привязи неподалеку. Она - мой якорь в Анатолии. С ней я веду оседлую жизнь.
Murat Yazar and Kirkatir bonding in the Lesser Caucasus mountains.
Paul Salopek
И она никому не нужна!
Мили пролетают за милями. Дни сливаются в недели. Вдали маячит грузинская граница. Я спрашиваю этнических курдов. Я спрашиваю этнических турков и азербайджанцев. «Мы больше не используем мулов»,- говорят селяне и пожимают плечами. Крестьяне теперь ездят на тракторах. Их трудосберегающие приспособления работают на дизеле, а не на сене. Сегодняшним фермерам рабочие животные совсем не нужны.
«Мы должны найти подходящего человека»,- обеспокоенно говорит Мурат Язар, мой курдский проводник. «Не можем же мы её просто бросить. Её съедят волки».
И мы бредем среди скал северо-восточной Турции. Перебираемся по зеленым изгибам речных долин, плетемся по степям соломенного цвета, пробираемся через сияющие снежные поля, монотонно предлагая наш единственный товар: Не хотите ли хорошего мула? Вам нужен преданный мул? Хотите использовать первоклассного мула?
Two immovable objects: Kirkatir and Che, near Halfeti.
Paul Salopek
Недалеко от пос. Пософ нам случайно встретился дряхлый старик. Он дружелюбен. Любопытен. Беден. Одет во все черное, как ворон. Мурат рассказывает ему историю: наш мул такой образованный, хоть очки надевай. Она сильная, как десять борцов. Она ласковая, как любящая бабушка. Она совершила паломничество длиной в 700 миль, а может и больше, через всю Анатолию, от самого Мерсина во влажном Средиземноморье, где я купил ее у дровосека по имени Aхмед. Он принадлежал к алеви, часто преследуемой малораспространенной исламской секте, известной своей терпимостью и открытостью, своим общинным укладом жизни.
«Я возьму вашего мула»,- объявляет старик. «Обещаю заботиться о ней хорошо».
End of the trail. Kirkatir boards a truck to her new home on a border farm near Posof.
Murat Yazar
Мы с Муратом останавливаемся. Смотрим друг на друга. У нас кружится голова, Мы запыхались, поднимаясь в гору. Старик сообщает нам, что он тоже алеви. Что его тоже зовут Ахмед. Стоя с Киркатир на голой вершине холма, где на западе за нашими плечами простирается вся Турция, мы начинаем смеяться. Круг замкнулся.
