Мы идём по индийской пустыне Тар.
Наши ноги вязнут в песке, цвет которого напоминает шлифованную кожу. Прячемся от палящего солнца в тени деревьев "гаф". Обессиленные, на закате мы входим в Харасар. Что такое Харасар? Это глухая деревня, состоящая из каменных домов и расположенная вдали от всех городов. На самом верху каждого из восьми электрических столбов деревни устроились павлины. Мы спрашиваем фермера, расчёсывающего гриву коня, как нам найти Баблса.
"Идите к форту", - говорит он, указывая нам направление.
Форт Харасар стоит здесь пять, а может даже и шесть веков. Его построили раджпуты - бывшие правители пустыни Тар, короли-полководцы Раджастхана. Последние лучи солнца скользят по верхушкам высоких разрушающихся стен, в которых видны специальные отверстия для мушкетов. Главные ворота обиты вручную выкованными гвоздями. Ворота сделаны из дерева, которое за многие годы до гладкости отполировали дующие с запада ветры, называемые здесь "Лу". Этот тот самый тип монументальной арки на въезде в крепость, через которую когда-то проезжали конные воины, размахивая обоюдоострыми "кхандами" - ятаганами. Но, как бы то ни было, когда мы постучали, дверь нам открыл мужчина средних лет с серьгами в ушах. Он улыбается улыбкой утратившего вкуса к жизни человека. Носит уже седые щегольские бакенбарды. На ногах - шитые серебром разношенные домашние туфли. Сложен как атлет, начавший стареть. Это и есть Баблс.
"Выпить хотите?" - спрашивает Баблс, и почему-то сразу же становится понятно, что он имеет в виду не воду.
Padmaram Sharam Jat, 90, the oldest man in Harasar, recalls the days of feudal rule by Rajput nobility.
Arati Kumar Rao
Баблс - Канвар Вишваджит Сингх - член старой аристократии раджпутов. В этих краях его все знают. Форт Харасара - дом его семьи.
Дедушка Баблса, Рао Бахадур Такур Джеорадж Сингх, был последним военным министром при махараджах королевства Биканер. Свое прозвище Баблс получил от другого родственника, последнего махараджи Джайпура и азартного игрока в поло, которого так, в свою очередь, окрестили его товарищи по британской военной академии в Сэндхерсте. Но с тех пор прошло много времени. Этот древний мир канул в лету; его унесло, как уносит песок песчаной бурей, а вместе с ним исчез и колониальный Радж. 565 индийских княжеств потеряли свою автономию вскоре после обретения Индией независимости. Индира Ганди забила последний гвоздь в крышку гроба их самостоятельности, лишив их в 1971 году собственных флагов и финансовой поддержки Британии. Но 47-летний Баблс не горюет по былым временам. Он для этого слишком молод. Более того, он абсолютно современный мужчина, не лишенный некоторого лукавого обаяния: в своей семье он считается "паршивой овцой". Баблс разочаровал своего строгого отца тем, что занятся бизнесом, открыл ресторан и отель в Биканере, а затем промотал все сделанные в юности сбережения на супермоделей на европейских дискотеках.
"В жизни", - говорит он с нежностью, - "Кейт Мосс выглядит совсем не так, как на фотографиях".
Padmaram Sharam Jat, 90, the oldest man in Harasar, recalls the days of feudal rule by Rajput nobility.
Arati Kumar Rao
Баблс - Канвар Вишваджит Сингх - член старой аристократии раджпутов. В этих краях его все знают. Форт Харасара - дом его семьи.
Дедушка Баблса, Рао Бахадур Такур Джеорадж Сингх, был последним военным министром при махараджах королевства Биканер. Свое прозвище Баблс получил от другого родственника, последнего махараджи Джайпура и азартного игрока в поло, которого так, в свою очередь, окрестили его товарищи по британской военной академии в Сэндхерсте. Но с тех пор прошло много времени. Этот древний мир канул в лету; его унесло, как уносит песок песчаной бурей, а вместе с ним исчез и колониальный Радж. 565 индийских княжеств потеряли свою автономию вскоре после обретения Индией независимости. Индира Ганди забила последний гвоздь в крышку гроба их самостоятельности, лишив их в 1971 году собственных флагов и финансовой поддержки Британии. Но 47-летний Баблс не горюет по былым временам. Он для этого слишком молод. Более того, он абсолютно современный мужчина, не лишенный некоторого лукавого обаяния: в своей семье он считается "паршивой овцой". Баблс разочаровал своего строгого отца тем, что занятся бизнесом, открыл ресторан и отель в Биканере, а затем промотал все сделанные в юности сбережения на супермоделей на европейских дискотеках.
"В жизни", - говорит он с нежностью, - "Кейт Мосс выглядит совсем не так, как на фотографиях".
Kanwar Vishvajit Singh, also known as Bubbles, at home in the fortress.
Paul Salopek
В форте Харасар мы проводим несколько дней, восстанавливая силы от долгой дороги по жаре.
Под открытым небом в большом дворе форта мы завтракаем на рассвете яйцами и тостами. Дома у Баблса живет датский дог по имени Борис, который так часто дышит, что, кажется, в комнате скоро совсем не останется кислорода. Еще есть гончая по имени Шакира. Гостиная украшена вековыми верблюжьими седлами и абсолютно новым британским государственным флагом. В холодильнике охлаждаются банки с тоником для джина. С развешенных на толстых стенах пожелтевших от времени фотографий на нас мрачно взирают усатые королевских особы в джодхпурах.
Баблс - титулярный правитель деревни Харасар. Он легко справляется со своими формальными обязанностями. Он оказывает фининсовую поддержку молодоженам, а местным фермерам дает советы, как получить государственные гранты на жилье. Но Баблс - скромный человек. Он не будет с гордостью рассказывать о том, как однажды спас Биканер. Город был бы стерт с лица земли, если бы Баблс, рискуя своей жизнью, не подобрался бы к колонне грузовиков, нагруженных тоннами взрывчатки, и собственноручно не отвел бы каждый грузовик от распространяющегося огня. (Это история славы Баблса). Вместо этого он говорит о птицах, которые водятся в тех местах. Как и представители ушедшей в прошлое аристократии в других странах, свой замок он перестраивает в бутик-отель.
"Человеку, который построил форт, отрубили голову мусульманские захватчики", - рассказывает он, насмешливо противопоставляя себя своим предкам. «Говорят, его тело так и осталось на лошади. Оно продолжало сражаться".
Даже по иерархическим стандартам индийской жизни воинственные раджпуты, которые правили северной Индией примерно с 800 г. н.э., придавали большое значение принадлежности к сословию и заключению браков с представителями того же народа и той же касты. Они практиковали один из видов сати: в случае нападения на крепость жены и наложницы королей должны были совершать массовые самосожжения в специальных возгораемых комнатах, чтобы только не стать добычей захватчиков.
Bubbles's grandfather, Rao Bahadur Thakur Jeoraj Singh (center), with Queen Elizabeth II on her visit to Rajasthan in 1961.
Paul Salopek
Раджпуты делили себя на три наследственных группы (ванши), которые в свою очередь подразделялись на множество более мелких ветвей (шах), еще более мелкие кланы (кхамп) и крохотные подразделения - семьи. Вся эта схема была крайней запутанной. Королевские дома постоянно враждовали, пытаясь доказать друг другу своё право быть выше в этой иерархии или даже право причислять свой клан к раджпутам. (Некоторые из раджпутов-индусов обратились в ислам во время правления моголов). Это одна из причин, почему в Индии никогда не было большой и единой империи раджпутов. Также благодаря такой иерархии раджпуты быстро нашли общий язык с британцами, которые позже их колонизовали: управляющим Британской Ост-Индской компанией лордам и баронам, привыкшим к классовому обществу, правители северной Индии напоминали средневековых английских рыцарей, только в тюрбанах. Раджпуты с гордостью занимали высшие посты в колониальной армии. Они брали себе прозвища, которые, казалось, были выдернуты из романов Ивлина Во. Если представить, что раждпут, человек самых консервативных взглядов, из, например, 19 века, каким-то чудом попал бы в современный мир, то, пожалуй, лучше всего он бы чувствовал в довольно закрытом и состоящем из знаменитостей "кастовом" обществе Голливуда.
"Существует ошибочное мнение, что все эти форты были построены для того, чтобы эксплуатировать людей, чтобы заставить их работать на нас", - говорит Ранвир Ратор - заглянувший в гости друг Баблса. "Но тогда всё было по-другому. Не было правительства. Мы заботились о людях, и они заботились о нас".
Баблс приглашает старейшего жителя Харасара. Он расскажет о том, как жилось во времена феодализма.
В ушах Падмарама Шарама Джата блестят массивные, растягивающие мочку уха, серьги. Старец с орлиным носом считает, что ему около 90 лет. Впервые на территории крепости он побывал лишь четыре года назад, когда Баблс только начал реставрацию. "Мы отдавали нашему правителю четверть своего урожая". Он говорит громко, поскольку из-за старости стал хуже слышать. "Правитель же по праздникам выделял нам сливочное масло, халву и жареную пшеницу".
Bubbles (blue shirt) peruses old family documents.
Paul Salopek
Оба мужчины шутят. Баблс показывает выцветшие книги учета, которые во время недавней реконструкции нашел в ржавеющих сундуках. В книгах витиеватым почерком записан каждый заем и каждая сделка с простолюдинами. "Кату Ману Кумар - должен 18 рупий 61 анну" указано в записи 1868 года. Баблс поддразнивает старца. Говорит, что ищет необычные долги. Старик расплывается в улыбке.
Сколько лет этому явлению? В Индии ему 5000 или 6000 лет. Оно существует столько же, сколько и касты. А в некоторых местах за пределами Индии может быть даже и дольше.
В предрассветных сумерках с древних зубчатых стен форта Харасар кричат павлины.
Деревня за стенами еще спит, но в магазинчике на углу уже можно купить бутылку холодного "Pepsi". Далеко за пределами деревенских улиц в запряженных верблюдами повозках едут кочевники племени банвария. Нам приходилось проходить мимо одной из их стоянок: это одетые в лохмотья скитальцы, которых Британская империя объявила преступниками. Самые бедные и самые свободные люди пустыни Тар почти неподвижно стояли, провожая нас взглядами. Только пламя их костров для приготовления пищи колебалось на горячем ветру. Они нас даже не поприветствовали.
