«Как ты нашел нашего мула?» - спрашиваю я Дениза Килиджа.
«Водитель такси».
«Ты спросил у водителя такси, где купить вьючного мула?»
«Раньше я мулов никогда не покупал. Я ничего не знаю о мулах. Где покупают этих мулов? Кто знает? Поэтому я и спросил у водителя такси, который вез меня из аэропорта. Я ему сказал: ‘Не смейтесь. Это серьезно. Где я могу купить мула?’»
Килидж - мой проводник по Малой Азии.
Мы встретились в Мерсине, крупном индустриальном порту в юго-восточной Турции. Я только что сошел с парома, прибывшего из Кипра. После обмена двумя письмами и одним междугородним телефонным разговором Килидж согласился присоединиться ко мне и пересечь Анатолию — пройти 600 - 700 миль пешком через огромное азиатское сердце Турции.
«Дурак к дураку тянется», - говорит он.
Килидж – профессиональный гид, испытывающий непреодолимое влечение к путешествиям по всему миру. (Вместе со своей женой, Элиф, они проехали на мотоциклах через 29 стран.) Он из Бодрума, курортного города в космополитской Европейской окраине Турции. Но он гордится деревенским великолепием Анатолии, малопосещаемым полуостровом, который составляет более 90 процентов его страны. Троянцы, которых обессмертил Гомер в Илиаде, были анатолийцами, сообщил мне Килидж. Исторический Санта Клаус тоже был анатолийцем. (У святого-покровителя детей и ростовщиков четвертого века, ростом в пять футов, был сломанный нос.) Корни всех индо-европейских языков могут находиться в Анатолии. Вполне возможно, что анатолийские кочевники изобрели сельское хозяйство. Их история сложна, бездонна. Килидж говорит: Мы ежедневно спотыкаемся об артефакты. Более того, анатолийцы – истинные турки — выносливые степняки, имеющие разное происхождение. Килидж – их защитник. Его убеждения тверды, как гранит. Его неординарность бесконечна. Он не выносит дураков: называет их «гениями».
«Идти пешком в августе - просто кошмар! И какой гений это придумал?»
"я".
"Здорово!"
New subcontinent, new walkers—guide Deniz Kilic and Kirkatir (“Grey Mule”) on the Cilician Plain.
Paul Salopek
Мы тащим нашего мула по сельским дорогам. (Как указано в товарном чеке на сумму $350, выданном при продаже Киркатир, она очень стара: ей уже 22. Но об этом создании – чуть позже). Когда наступает янтарный рассвет, мы устало трогаемся в путь по направлению к пыльному Иранскому нагорью. Волны знойного полуденного воздуха вздымаются от наших шагов. Мы взбираемся на холмы раскинувшихся складками предгорий Торосских гор. Мы с трудом пробираемся через поля уже сухих подсолнухов. Мимо колодцев с ручными качалками. Вниз к звенящей от жары Киликийской равнине, который возможно, самый старый в мире участок земли, возделывавшийся непрерывно. Мы спим на крышах деревенских домов.
До сих пор миллионы семей в юго-восточной Турции видят сны под звездами.
Летними днями здесь жарко, как в печи. Земля обжигает ноги. Трудно дышать от влажности близкого Средиземного моря: она забивает легкие; покрывает кожу испариной. Но на закате на плоских крышах деревенских домов неясно вырисовывается тайное убежище: легкое дуновение ветра, долгожданная прохлада, освежающий оазис. Анатолийцы – как птицы. После тяжелого трудового дня в полях они возвращаются в свои гнезда на крышах. Развалившись, лежат на матрасах, покрытых грубым сукном, в 20 - 30 футах над землей. (Дома в сельской Турции обычно имеют два или три этажа.) Неспешно пьют чай и смотрят вниз на свой старый-престарый мир через силуэты баков с водой, телевизионных антенн и бельевых веревок. Устраивают на крышах пикники с йогуртом, тефтелями и арбузами. Беседуют и любят друг друга под светом звезд. И на соседней крыше люди совершают те же самые ритуалы. Этот обычай, отголоски привычной жизни на виду у всех, когда люди устраивали лагерь там, где остановились, выжил в Анатолии со времен нашей молодости в эпоху Каменного Века. Это эхо времен охоты и собирательства, эхо троп плейстоцена, по которым я иду из Африки.
Rooftop dawn in Kartal: Kilic sleeps in atop a villager’s house.
Paul Salopek
«Деревни вымирают», - говорит фермер по имени Сами Гортук. «Правительство предоставляет нам субсидии на топливо. Оно дает нам дешевые семена. Дает ссуды на покупку тракторов. Но наши дети уезжают на работу в Мерсин, в Адану».
Молодежь покидает небо Анатолии. В городе на открытом воздухе спят только бедняки.
Одетые в мешковатые крестьянские штаны и башмаки Гортук и его жена, Хаирлы, приносят ведро дробленого овса для нашего мула. Приводят нас на крышу своего дома. Выставляют миски с фазулье, блюдом из тушеных в томате бобов. Разматывают шнуры, чтобы зарядить наши электронные устройства. Мы для них – совсем незнакомые люди. Эта щедрость, импульсивная доброта, повторялась повсюду на нашем пути. Сельские жители Анатолии – самые гостеприимные люди на Земле.
Это удивляет и ободряет, учитывая всю ту кровь, которую впитала эта земля.
The ancient Fertile Crescent is still fertile. Eggplant harvest near Hebilli.
Paul Salopek
Равнины восточной Турции не просто стратегический коридор между Азией и Европой. Они – как шарниры на полотне истории. Более 6 000 лет многие цивилизации, словно створки окна, бешено вращались взад-вперед под ветром исторических вихрей, проносившихся над этими плато. Вооруженные миграции, вторжения, завоевания, набеги, отступления — книги об Анатолии содержат бесчисленные вариации такой фразы: «и землю захлестнула новая волна индоевропейских захватчиков».
Потому что эта земля так плодородна. Потому что она простирается на запад между четырьмя морями: Черным, Эгейским, Мраморным и Средиземным. Потому что большая часть Анатолии – это беззащитная равнина.
«[П]оля одной общины граничат с полями другой,» - пишет Роберт Д. Каплан в книге Месть географии: Что могут рассказать географические карты о конфликтах и битве против неизбежного. «[В]озникла хроническая война, так как не было центральной власти, способной урегулировать разногласия по поводу границ или распределения воды во времена её нехватки».
Анатолия была вожделенным трофеем для жителей Аккадии и Ассирии. А также для хеттов, коренных Анатолийцев, в чьи законы, высеченные на глиняных табличках, насчитывающих 3 500 лет, было включено такое постановление: «Если кто-нибудь откусит нос свободного человека, он должен заплатить 40 шекелей серебром». После было вторжение фригийцев, затем скифов, греков, нео-ассирийцев, персов, армян, македонцев, сельджуков, парфян и персов-сасанидов. По вымощеным камнем дорогам маршем прошли отряды римлян, направлявшихся к Евфрату. Христианство превратило их в византийцев. Затем нахлынули армии арабов под зеленым знаменем ислама. Завоеватели сельджуки (и их Румский султанат) в свою очередь были побеждены кривоногими всадниками, прискакавшими с востока — монголами. Далее османы закрепили свое непрерывное владычество почти на 600 лет. Их дряхлеющий многонациональный султанат — «больной человек Европы»— с треском раскололся после Первой Мировой Войны. Европейцы пытались отхватить куски Анатолии, но турки сопротивлялись. Здесь и родилась современная Турция, в жестоких спазмах этнических чисток (последовала массовая резня и вытеснение армянских христиан, греков, ассирийцев; а также нашествие мусульман из Боснии, Албании и Болгарии, испытавших ту же участь за границами Османской империи). И лишь 90 лет назад радикально настроенный турецкий генерал, имевший пристрастие к смокингам — Мустафа Кемаль Ататюрк — вытащил оперявшуюся страну на современный уровень. Он запретил шариат, упразднил халифат, предоставил женщинам право голоса и заставил турецких мужчин, под страхом тюремного заключения, сменить фески на фетровые шляпы западного образца. (Закон о шляпах от 1925 года.)
Heaven is up—on farmers’ rooftops to escape the Anatolian summer heat. Near Adana.
Paul Salopek
Вот и Прогулка из рая будет точно также проворачиваться на древнем шарнире Анатолии. Следующие два, а может и три года, я буду двигаться на восток, к Китаю.
Мы ориентируемся по деревенским минаретам, Дениз Килидж и я.
Ослепленные полуденным солнцем, мы прокладываем свой путь, улавливая как локатором искаженные жарой призывы к молитве, которые стонут в знойной и влажной дали.
Мы бредем, шатаясь, мимо оснований коринфских колонн возрастом 1 900 лет, которые теперь служат столиками в небольших кафе на заднем дворе. Мимо новеньких заправок фирмы OPET с баночками «Chat Cola» в запотевших холодильниках. Мимо ветхих мечетей из рассыпающегося известняка, которые раньше половину тысячелетия были церквями, а до этого - синагогами. По пляжам, усыпанным милями черепков времен Железного века. Под тающими тенями стратотанкеров KC-135, запускаемых с военно-воздушной базы США в Инджирлике. (Они были нацелены на Ирак). И сотен анатолийских стариков, которые сидят на деревянных табуретах в деревенских скверах и стучат пронумерованными фишками, играя в нескончаемый oкей.
«Зачем вы это делаете?» - спросил один из них. Он вопрошающе воздел ладони к небу.
«А зачем вы сидите здесь день за днем, играя в окей?» - спросил я.
«Не знаю».
«Я тоже не знаю”, – ответил я. И он кивнул.
