Малые группы людей каменного века впервые вышли из Африки, по словам ученых, примерно 100 000 лет назад и принялись исследовать дикую Землю.
Дети являлись частью этого великого путешествия.
Не будем говорить про Марко Поло. Или про Колумба. Или про Льюиса и Кларка. Про любых прочих "знаменитых" первооткрывателей. Все они опоздали. Дети опередили их в открытии каждого белого пятна на карте. Дети достигли Азии, Северной и Южной Америки и территории Луизианской покупки раньше на тысячи лет, скитаясь пешком вместе с родителями – охотниками и собирателями. Дети участвовали в первоначальном открытии мира.
Я думаю об этом, вспоминая, как отправился с пустых, оголенных ветром плато Памирских гор Таджикистана в путь к снежным зазубренным пикам Гиндукуша, возвышающегося на границе Афганистана. Абдулла Осмонов ведет за собой моего грузового осла. Абдулле девять. Он идет по холодному пустынному гравию в пластиковых сандалиях. Его отец, староста небольшой деревни этнических киргизских пастухов, разрешил мальчугану пойти с нашим караваном на несколько миль, просто для развлечения. Абдулла болтает с ослом. Он поет обрывки песен. Он танцует, притопывая. Он превратил нашу работу в игру.
Kids greet the author on his trek through eastern Turkey.
Paul Salopek
Должно быть, так было всегда.
Я иду по миру. Я ступаю по стертым следам предков, что сделали эту планету нашей. И сегодня, где бы я ни бродил, часто именно дети приветствуют меня первыми. Они машут с полей спелой пшеницы в Турции. Или широко улыбаются мне из-за сельских ворот Грузии. Или выкрикивают приветствия из проезжающего мимо автобуса в Палестине. Однажды двое мальчиков бросались в меня камнями на холме в Иордании. Они так играли. Я был так далеко, что даже не сошёл бы за человека. И все же, с удивительной частотой – в наш век страха и недоверия к незнакомцам – дети идут вместе со мной через их гудящие маленькие мирки, по пыльным улицам или через пышные зеленые пастбища, держась за мою руку.
Взрослые? Они замирают на мгновение, пока их мозг яростно работает. Долю секунды они медлят, чтобы проанализировать нашу встречу на предмет возможной опасности, последствий, смущения, прежде, чем решиться на приветствие. Но дети – их глаза горят сплошным любопытством. У них полным-полно вопросов. Кто в детстве не мечтал уйти из дома? В самый дальний уголок мира? К самому краю, туда, где заканчивается океан? Дети помнят. Дети понимают.
Мы все родном из Африки, колыбели человечества.
Учёный-генетик Спенсер Уэллс в своей книге о миграциях древних людей, озаглавленной "Генетическая одиссея человека", пробует представить того древнего африканского отца,, который около 150 000 лет назад произвёл на свет ребёнка, заметно более "человеческого". То есть он вызывает в воображении поразительную новизну первого новорожденного из каменного века, наделённого, в результате явной генетической случайности, всеми способностями, которые мы теперь связываем с нашими разумными видами.
"Хотя он сильный, здоровый ребенок, он беспокоит вас, потому что кажется вам не таким, как другие дети. Во-первых, он уже научился говорить — и это в двухлетнем возрасте, — в то время как другие дети не говорят, по крайней мере, лет до трех. Кроме того, он, похоже, умеет уже делать гораздо больше, чем другие дети племени, и любит играть с мелкими камешками, разбросанными по всему лагерю. ...Но самое странное то, что он изображает на земле тех животных, которых вы приносите в лагерь с охоты".
Любопытство. Воображение. Игра. Они подарили нам этот мир.
A Turkmen mother and daughter at a refugee camp in Turkey.
Paul Salopek
Все дети хотят учиться, конечно же. (Лучший подарок для молодых людей из менее привелигированных уголков шара – ручка, чтобы писать или рисовать). Но мы забываем, что дети могут также и учить. Я, в частности, убеждаюсь в истинности сказанного, проходя по деревенской местности, где дети работают наравне с родителями. Где семьи выживают, работая в команде. Это места, где мудрость приходит не только из школьных классов, но и из уроков матушки-природы, добытая огрубевшими руками.
Маленький мальчик из Эфиопии научил меня, как свернуть из листа дерева чашку и напиться из ручья. Девочка из Казахстана показала мне, как стреножить лошадь, чтобы она не ушла далеко от места стоянки. А малыш из Хивы, древнего города на Шелковом Пути в Узбекистане, предложил мне урок королевских манер: он стоял серьёзно, уверенно, карапуз, голый, как в день своего появления на свет, протянув руку в храбром приветствии на углу древней улочки – приветствующий король, паша, хан.
Проходя по миру, я думаю о детях, которые проторили здесь тропу до меня.
О непоседе Абдулле Осмоновом, моем юном погонщике ослов высоко на Памире в Центральной Азии. Когда вырастет, он хочет стать пилотом, так он сказал, однако я твёрдо уверен в том, что он никогда и не видел самолёт.
О мальчугане, с которым я познакомился много лет назад – задолго до этого медленного путешествия – когда заблудился на своём муле среди растрескавшихся каньонов северной Мексики.
Я подъехал к хижине на этой бугристой дикой местности, чтобы спросить дорогу. И отец, коренной пастух Коры, тихо велел своему сыну оседлать осла и проводить меня в соседний город. Наша поездка заняла два дня и две ночи. Маршрут петлял по лабиринтам порыжевших скал и кипящих белых рек. Мы прошли, наверное, 40 миль. По пути я рассказывал мальчику анекдоты. Он смеялся прежде, чем я их досказывал. И когда мы наконец добрались до города, я заплатил ему, он спокойно отказался от предложеного мороженого и вежливо попрощался, коснувшись большим пальцем края своей шляпы. И развернул своего осла.
Не помню его имени. Помню только, что мне хотелось быть таким, как он. Мир лежал у его ног. В его восемь лет.
A Turkmen mother and daughter at a refugee camp in Turkey.
Paul Salopek
Все дети хотят учиться, конечно же. (Лучший подарок для молодых людей из менее привелигированных уголков шара – ручка, чтобы писать или рисовать). Но мы забываем, что дети могут также и учить. Я, в частности, убеждаюсь в истинности сказанного, проходя по деревенской местности, где дети работают наравне с родителями. Где семьи выживают, работая в команде. Это места, где мудрость приходит не только из школьных классов, но и из уроков матушки-природы, добытая огрубевшими руками.
Маленький мальчик из Эфиопии научил меня, как свернуть из листа дерева чашку и напиться из ручья. Девочка из Казахстана показала мне, как стреножить лошадь, чтобы она не ушла далеко от места стоянки. А малыш из Хивы, древнего города на Шелковом Пути в Узбекистане, предложил мне урок королевских манер: он стоял серьёзно, уверенно, карапуз, голый, как в день своего появления на свет, протянув руку в храбром приветствии на углу древней улочки – приветствующий король, паша, хан.
Проходя по миру, я думаю о детях, которые проторили здесь тропу до меня.
О непоседе Абдулле Осмоновом, моем юном погонщике ослов высоко на Памире в Центральной Азии. Когда вырастет, он хочет стать пилотом, так он сказал, однако я твёрдо уверен в том, что он никогда и не видел самолёт.
О мальчугане, с которым я познакомился много лет назад – задолго до этого медленного путешествия – когда заблудился на своём муле среди растрескавшихся каньонов северной Мексики.
Я подъехал к хижине на этой бугристой дикой местности, чтобы спросить дорогу. И отец, коренной пастух Коры, тихо велел своему сыну оседлать осла и проводить меня в соседний город. Наша поездка заняла два дня и две ночи. Маршрут петлял по лабиринтам порыжевших скал и кипящих белых рек. Мы прошли, наверное, 40 миль. По пути я рассказывал мальчику анекдоты. Он смеялся прежде, чем я их досказывал. И когда мы наконец добрались до города, я заплатил ему, он спокойно отказался от предложеного мороженого и вежливо попрощался, коснувшись большим пальцем края своей шляпы. И развернул своего осла.
Не помню его имени. Помню только, что мне хотелось быть таким, как он. Мир лежал у его ног. В его восемь лет.
