«Видишь их?»
Это Махан Атабаев: тощий, с обветренным лицом скотовод в бейсболке. Он стоит на прохладном горном рассвете, уговаривая меня посмотреть в зрительную трубу.
Прибор наведен на долину в высоком горном хребте Памира в Таджикистане. Я приседаю, чтобы взглянуть, и вот, что я вижу: животных, появляющихся, словно из света. Они буквально светятся. Они пасутся на крутом горном склоне, бледно светясь в утренней заре, будучи абсолютно идеальными. Это дикие овцы Марко Поло. Большой баран, достигающий сотни фунтов, несет корону из спиралевидных рогов. Атабаев радостно улыбается мне.
За последние пять лет численность диких овец в этой холмистой среднеазиатской долине увеличилась с нуля до более чем 70-ти великолепных животных. Фактически, за аналогичный период число овец Марко Поло в окружающих горах выросло в 10 раз с 50 до 500. Альпийский козел – вид горной антилопы- также пополнил свои ряды. Количество случаев наблюдения одного из самых неуловимых хищников в мире - снежного барса- возросло от нуля до шести кошек.
School students in Alichur pretend to be snow leopards and their prey in a game of “predator-proof your corral.”
Paul Salopek
«Мы потеряли наших животных», - говорит мне Атабаев по дороге обратно в Аличур, его пыльную деревню этнических кыргызских погонщиков овец и яков. «Наши предки сберегли дикую природу для нас. Затем мы стали охотиться, пока не сгубили ее окончательно. Теперь же мы хотим вернуть ее».
Однако Атабаев не из типичных защитников окружающей среды.
Он признается, что за всю свою карьеру браконьера он отнял жизни по меньшей мере 800 диких животных для своей отдаленной общины, особенно в голодные 1990-е годы Таджикистана, когда после обретения независимости от Советского Союза разразилась гражданская война.
(Однажды ,чтобы прокормить своих соседей, Атабаев застрелил 15 горных козлов на одной охоте, используя автомат Калашникова). Однако сегодня он вовлекает свою деревню в фундаментальное исследование по охране природы сообщества, массовый подход, который возлагает заботу о часто разрушенных экосистемах на плечи местных жителей, которые в действительности и населяют ландшафт. Усилия настолько оправдали себя в крошечном Аличуре – получая доход от промысловой охоты и, будем надеяться, в ближайшее время, и от экотуризма, - что жители деревни, которые перестроили 250 квадратных миль своих высотных пастбищ, чтобы принести пользу скудной дикой природе, теперь планируют добавить дополнительно около 150 квадратных миль к их природоохранительной организации сообщества Бургут.
Я иду по миру.
За последние четыре года я прошелся по следам первых людей, населивших планету в каменном веке. Иногда я следую по древним миграционным коридорам диких животных, которые когда-то манили наших предков к неизведанным горизонтам. С экологической точки зрения это был отрезвляющий опыт. Помимо стартовой линии моего путешествия в Рифтовую долину Эфиопии, где я расположился лагерем среди свободно блуждающих страусов и гиен, мой 7-мильный маршрут до сих пор в значительной степени лишен наблюдений за дикой природой.
Например, на ветвистом Анатолийском полуострове в Турции я видел преимущественно черепах и лисиц на протяжении более чем 750 миль. Многочисленные стада сайгаков, находившихся ранее в живой памяти на Устюртском плато Казахстана и Узбекистана, почти исчезли. И в Саудовской Аравии я наткнулся на метафору для наших одиноких времен: соколиные охотники имитировали птичьи голоса и передавали их по громкоговорителям в пустынное небо, пытаясь заманить добычу в лапы своих хищников в клобучках. Оловянные птичьи песни исчезли в пустоте.
Нет ничего удивительного.
Как пишет экологическая журналистка Элизабет Колберт в своей книге «Шестое вымирание», человечество сегодня переживает один из самых катастрофических вымираний биологического разнообразия в истории нашей планеты. Многие ученые предупреждают, что к концу этого века примерно до половины всех живых организмов, ныне обитающих на планете, вымрут. В прошлом году в одном важном исследовании прогнозировалось, что к 2020 году число позвоночных видов существ резко снизится до трети уровней, зарегистрированных всего 50 лет назад. И, конечно же, причиной большей части этого массового вымирания являемся мы сами.
За время моего странствования по континентам, начиная с Африки через Ближний Восток и в Центральную Азию, на пути к финишной линии моего путешествия на краю Южной Америки, я стал свидетелем того, что планета, по которой мы ходим, полностью подстроилась под потребности Человека разумного, а не снежного барса или саламандры. Милю за милей, я видел дикие места обитания, оттиснутые дорогами, фабриками, промышленным сельским хозяйством и стремительно растущими мегаполисами. Вихревой мусор был почти неизбежен, даже в самых отдаленных частях моего путешествия. Подумать только, что таким образом планетарная биосфера может быть разрушена без последствий, предположим, что люди также не являются животными, - это безумие, которое может произойти только с людьми, зависящими от машин.
Herder Maderbek Tajikbaev has benefited from a predator-proof corral thanks to the conservation organization Panthera. In exchange, he promises not to trap snow leopards.
Paul Salopek
Вот почему небольшая, но значительная контрреволюция, с которой мне довелось столкнуться во время путешествя по Центральной Азии, так воодушевляет: это зеленое движение под руководством простых людей, пастухов, учителей и фермеров, а не правительств или глобальных медиакампаний.
Охрана природы сообщества вовсе не новая идея.
Эта концепция была впервые опробована десятилетия назад в Африке, в основном для спасения находящихся под угрозой исчезновения и харизматических видов животных, как, например, слонов от убоя. Замысел прост: вторично включить уголки дикой природы и обитающих в них животных обратно в экономику местных жителей. Согласно прогнозам на основе модели вы не станете охотиться на носорога, если он будет приносить вам и вашей деревне реальную пользу, такую как доход от туризма или вакансии для рейнджеров. По сути, природа становится акционерным капиталом. Она «принадлежит» сообществу. Дикие горы и обитающие в них козлы столь же ценны, как электростанция или стадо коров.
У охраны природы сообщества были как взлеты, так и падения. Планы руководства могли быть расстроены алчностью. Войны и политические перевороты разрушили хрупкие парки диких животных, управляемые сообществом. Но в двух странах в Средней Азии, Таджикистане и Киргизии усилия оправдали себя.
Раньше я считал, что охрана природы касалась только животных», - говорит Таня Розен, полевой биолог, делящаяся методами охраны природы на уровне общин в обеих странах для американской группы охраны природы под названием Пантера при поддержке проекта «Большие кошки» Национальной Географии. «Но 80 процентов моей работы касается людей - маркетинга, дипломатии, экономики. После того, как вы позаботитесь обо всем этом, животным уже не понадобится большая помощь. Они, отчасти, и сами заботятся о себе».
По словам Розен, самая сложная часть таких решений для сохранения природы на местном уровне – это терпение: «Отдача может занять годы».
A wildlife officer displays a list of 20 village men who have volunteered as game rangers to protect wild animals in a community conservation area in the Alai Mountains of Kyrgyzstan.
A. Jegnaradze
В Киргизии примерно 5 000 жителей двух деревень в Алайских горах, которых посоветовала Розен, согласились наложить пятилетний мораторий на всю охоту в регионе, с тем чтобы восстановить уничтожнную популяцию горных козлов, медведей и рысей. План жителей деревни в конечном итоге вновь откроет сотни тысяч акров своих скалистых зеленых пастбищ для контролируемого спортивно-охотничьего сафари и создания юртовых лагерей для экотуристов. Двадцать местных мужчин добровольно вызвались сотрудничать в качестве рейнджеров, и в то же время, для обеспечения защиты от браконьерства.
В Аличуре, изолированной деревне пастухов в Таджикистане, подобное создание местных общественных организаций уже дает плоды как для животных, так и для людей.
Не только давно исчезнувший животный мир начал возвращаться в этот район. Впервые за все время жители деревни получают половину лицензионных сборов, взимаемых с иностранцев, стекающимися сюда за трофейными баранами. Разрешение на охоту на горного барана Марко Поло стоит 45 000 долларов. Доход от данного разрешения в Аличуре направлен на постройку трех новых домов для неимущих деревенских семей. Десять семей также получают доход от работы в качестве гидов по охоте, поваров и пастухов яков для международных охотников.
«Некоторые иностранцы говорят, что им не нравится никакой вид охоты», - говорит Атабаев, сельский руководитель, организующий охрану природы своего сообщества. «Но есть также старые бараны Марко Поло или горные козлы, которые все равно умрут, на них мы позволяем охотиться».
План по сохранению природы Аличура подает большие надежды и состоит из нескольких этапов.
Сельчане хотят использовать окружающую природу для привлечения западных туристов, которые проезжают на велосипедах мимо их домов по, в ином случае, безлюдному Памирскому шоссе. Их деятельность по охране природы также платит местным скотоводам для «защиты загона от хищника» путем проведения проволочной сетки. Это не позволяет снежным барсам убивать овец, тем самым сводя к минимуму вражду между человеком и кошкой. Некоторые идеи оправдают себя. Другие нет. Это постоянное внедрение новаторских идей.
Когда я проходил через Аличур, деревенская школа и Пантера совместно организовывали лагерь на природе для студентов. Дети пастухов рисовали диких существ, которых видели только их дедушки и бабушки, и которые теперь снова бродили по горам, на сей раз в качестве партнеров по выживанию.
