“Приди, приди, кем бы ты ни был,
Странник, поклоняющийся, любящий жизнь -
Это не важно. Наш караван - не караван отчаяния.
Приди, даже если ты тысячу раз нарушил Свою клятву.
Приди, приди же еще, приди.”
- Джелал ад-Дин Мухаммад Балхи (Руми)
В ясный день на равнинной местности - на земле цвета желтой кости как Великая рифтовая долина северной Эфиопии, окружающей меня сейчас - видимость до 60 миль. Это путь, проходимый за 3 дня. Следующие 7 лет моей жизни пока я буду идти пешком, следуя пятам первых анатомически-современных людей покинувших Африку, такая дистанция будет представлять для меня то же самое, чем она была для наших предков, моей осязаемой вселенной, моим ограничивающим горизонтом.
Я конечно немного смухлюю: набор средств связи и передачи информации, который я несу на своей спине, чтобы делиться этим путешествием, распахнет бесконечно большое количество цифровой информации, о которой наши кочевники-предки едва могли вообразить. Тем не менее, во время этого испытания длиною в 7 лет (до 2020 года) - пока я буду ярд за ярдом шагать по континентам, я уверен, что неизбежно столкнусь с биологической реальностью. В конце концов мы ведь сконструированы для ходьбы. Мы были созданы в результате естественного отбора, чтобы постичь смысл нашего бытия, шагая гибкой походкой 3 мили в час (средняя скорость пешего человека). И не имеет значения, считаем ли мы себя проклятыми или счастливчиками находиться на Земле именно в эту бурную пору нашей истории – я, например, не выбрал бы никакого другого времени чтобы жить - полно разумных аргументов для замедления темпа жизни. Приостановиться в пути, например как это делает местный Афарский овцевод по имени Идоли Мухамед, сложив руки по бокам поверх замусоленных палок из акации. Чтобы посмотреть. Чтобы послушать. Чтобы взглянуть через плечо, в поисках направления по старому компасу. Те первые племена Хомо-Сапиенс, вставшие на тропу приведшую нас к превращению в доминирующий вид на планете - охотники-собиратели, о которых мы так удивительно мало знаем и чья популяция, по словам ученых, составляла ничтожно малые несколько тысяч представителей - могут преподать ценные уроки. Они обладали, в конце концов, великолепными навыками выживания. Это и есть предпосылка моей прогулки из Эдема.
Путь моего длинного маршрута - первый массовый выход людей из Африки - довольно подробно описан учеными.
Останки и ДНК маркеры современных людей предположительно показывают, что люди начали двигаться на север от нашего археологического Эдема в Рифтовой Долине в Африке где-то между 50000 и 70000 лет назад. Под давлением увеличивающегося населения или движимые сменой климата, некоторые ранние пилигримы дошагали на запад до Европы и вероятно уничтожили тамошних неандертальцев. Другие повернули правее - в Евразию. Это будет мой маршрут. (У меня не выдержат коленные суставы, чтобы добавить в маршрут еще Европу. Что же до Океании, которую люди достигли 50000 лет назад на корабле: я едва плаваю по-собачьи).
Из Ближнего Востока я последую призрачными тропами древних переселенцев через Центральную Азию в Китай, и затем поверну на север в Арктическую Сибирь, откуда я переправлюсь на корабле до Аляски. (Аляскинская фауна была настолько потрясающе разнообразной когда ее достигли первые американцы, что один археолог по имени Офер Бар-Йосеф предложил мне переименовать этот проект как “Путь в Эдем”).
Наконец, я пройду вдоль обеих Америк вплоть до Огненной Земли - штормовой окраины Южной Америки, где наконец у нас закончились континенты, и где неискушенный 23-х летний юнец по имени Чарльз Дарвин зажег всю эту цепь повторных открытий 1830-х.
Пару недель назад, до приезда в Африку, я слетал на Остров Наварино, что в чилийской Огненной Земле.
Мне захотелось просмотреть финишную линию проекта, который займет седьмую часть моей жизни. Одна местная пожилая женщина, Кристина Кальдерон, 84 лет, поприветствовала меня на пороге своей хижины. Она последняя чистокровная представительница Яганов - исчезнувший полностью коренной народ, тех самых, на которых с удивлением уставился Дарвин, когда они голыми ловили рыбу на ледяных берегах Канала Бигл. Я надеюсь увидеть Кальдерон вновь, когда годы спустя взойду на ее крыльцо что вдоль берега, в другом полушарии. Но мне так же хотелось бы пронести с собой через весь мир ее слова. Ее народ был последним, кто около 7000 лет назад видел одну из последних девственных, никем не виданных территорий человечества, последние 60 миль зоны видимости. Я объяснил это на испанском. Она сидела у своего окна, скрючив пальцы, вглядываясь в темно-синюю зыбь, проговаривая объекты и названия животных на умирающем языке, который больше звучал как плескающаяся вода, чем что-то человеческое - слова, которые волнисты, гибки и совершенны. Она пыталась запомнить.
